Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

217
" >

Вербное воскресение... Не праздник - начало страстей

Праздник Входа Господня в Иерусалим (Вербного воскресения) - это один из самых трагических праздников церковного года.

Митрополит Антоний Сурожский

"Казалось бы – все в нем торжество - Христос вступает в Святой Град, встречают Его ликующие толпы народа, готовые из Него сделать своего политического вождя, ожидающие от Него победы над врагом. Но та же самая толпа, которая сегодня кричит "Осанна Сыну Давидову!", в несколько дней повернется к Нему враждебным, ненавидящим лицом и будет требовать Его распятия. Перенесемся духом в те страшные дни, когда Бог смертью Единородного Своего Сына одержал победу над тьмой и спас нас от власти смерти, греха, диавола. Осознаем, что Христос умер, потому что преступники мы".

* * *

Воскрешение Лазаря празднуется Русской Православной Церковью в шестую субботу Великого поста, накануне Вербного воскресенья, когда Христос въехал в Иерусалим. Это последнее великое чудо, сотворенное Иисусом перед началом Страстей, и рассказывает о нем один только евангелист Иоанн. Многие поверили тогда в Христа. Услышав о чуде, люди приходили в дом Лазаря, и, увидев воскресшего, готовы были на руках внести Спасителя в Иерусалим. А спустя пару дней с такой же фанатичной верой в Его вину перед ними спешили лично понаблюдать за распятием...

Весть о чуде мгновенно разнеслась по Иудее, так что именно после воскрешения Лазаря первосвященники и фарисеи принимают окончательное решение убить Иисуса, обнародовав повеление взять Его, как только Он будет замечен. Причем, это событие так озлобило книжников и первосвященников, что они решили убить не только Воскресителя, но и воскрешенного. Лазарь был вынужден бежать и поселился на острове Кипр, где, впоследствии, поставлен был апостолами первым епископом Китона, а Богоматерь подарила ему собственноручно вытканный омофор. Благодаря Иисусу Лазарь прожил еще 30 лет.

Когда были обретены мощи епископа, они лежали в мраморном ковчеге, на котором было написано: "Лазарь Четверодневный, друг Христов". В 898 году византийский император Лев Мудрый (886 – 911) приказал перенести мощи Лазаря в Константинополь и положить в храме во имя Праведного Лазаря, откуда их впоследствии похитили франкские крестоносцы и вывезли в Марсель. Но в 1970 году под церковью Святого Лазаря в Ларнаке (где и был первоначально похоронен святой) обнаружили саркофаг, а в нем человеческий череп. Киприоты позолотили его и выставили в одной из установленных в храме рак, твердо веря, что это – череп святого Лазаря. Правы ли они, никто сейчас сказать не может.

Воскрешение Лазаря Иисусом стало прообразом всеобщего воскрешения человечества, поэтому Лазарева суббота – единственный день в году, когда воскресное богослужение совершается в субботу. Евангелист Иоанн изображает это событие как очевидец, с поразительной, почти осязаемой достоверностью. Тот, Кто вскоре Сам должен будет пройти через смерть на кресте, в этот день предстает ее победителем. А вечером следующего дня Христос спускается с Елеонской горы, направляясь к стенам Иерусалима. Под Ним белый осел – символ мира. Христос едет как Царь, несущий примирение, а галилейские паломники подтверждают это криками: "Осанна Сыну Давидову! Слава в вышних!" Они машут пальмовыми ветвями – так принято приветствовать победителя. Они надеются, что Пророк-Мессия даст им освобождение от власти язычников-римлян.

С болью в сердце обращается Иисус к Иерусалиму: "О, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих…" Он впервые не отклоняет восторгов толпы. Он ждет, испытывая сердца человеческие, поскольку знает, что поверить в Него не поздно до последнего мгновения. Но Он несет Благую Весть, а люди мечтают о сигнале к революции. Даже Его ученики заражены общей истерией – они спорят между собой, деля будущие места у трона. Между ними и Христом образуется пропасть.

Праздники бывают разные. По словам митрополита Антония (Блюма), праздник Входа Господня в Иерусалим (Вербное воскресенье) – это "один из самых трагических праздников церковного года". Он состоится накануне "страстных дней Господних, во время, когда сгустилась тьма и когда поднимается заря нового света, заря вечности, постижимая только тем, кто вместе со Христом вступает в эту тьму. Это – тьма и полумрак, сумерки, где перемешалась правда и неправда, где перемешалось все, что только может быть перемешано: Вход Господень в Иерусалим, такой торжественный, исполненный такой славы, одновременно весь построен на страшном недоразумении".

Казалось бы, вот оно, торжество христианства – Христу покоряется Святой Город, где Его встречают ликующие толпы народа. Только спустя несколько мгновений становится понятно, что Тот, Кого они ждали, им не нужен, потому что Он – не тот. Народ ждет прихода политического вождя, готового повести к победе над врагом. Земным врагом. Оккупантом их земли. Римлянином. О победе над гораздо более страшным врагом – дьяволом – они, возможно, и подумают. Но позже, а совсем не в тот момент, когда Христос предлагает задуматься о неизбежности духовной смерти. Поэтому торжество и ликование толп вызывают ощущение потери, горечи недоразумения. Потому что нам, к сожалению, уже известно, что та толпа, которая сегодня кричит "Осанна Сыну Давидову!" – через несколько дней повернется к Нему ненавидящим лицом и будет требовать Его распятия, а его ученики предадут Его не единожды, пройдут мимо Него, не узнав, не последовав за Ним.

По словам митрополита Антония, "сегодня, вспоминая вход Господень в Иерусалим, как страшно видеть, что целый народ встречал Живого Бога, пришедшего только с вестью о любви до конца – и отвернулся от Него, потому что не до любви было, потому что не любви они искали, потому что страшно было так любить, как заповедал Христос, – до готовности жить для любви и умереть от любви". Это день страшнейшего недоразумения, день торжества массовой истерии, торжества неверия и нелюбви. Символическая концентрация тех качеств, которые превалируют в момент, когда толпе предлагается халява – "хлеб и зрелища". Это тот момент, откуда каждый начинает выбирать свое место в толпе, через несколько дней кричащей "Распни, распни Его" с тем же восторгом, что сегодня "Слава, Осанна!"

И так было, увы, не только во времена Христа. "Под Вербное воскресенье шли по дороге с гармониями и ругали Бога и Богородицу и веру – все! Я спросил: "Кто эти люди? – Свои же люди, самые православные, сейчас они ругают Бога, а родится дитя, идут к попу и кланяются: окрести!" – писал с горечью в своем дневнике писатель Михаил Михайлович Пришвин.

Между тем, Вербное воскресенье, или праздник "входа Господня в Иерусалим" – это отнюдь не еще один день Великого поста, когда можно есть рыбу и пить вино, как принято думать. Это тот самый момент, когда стоит задать себе вопросы: "Во что, в кого я верю? За кем готов последовать? Что для меня является моментом истины?"

* * *

Вербное воскресенье: Какое торжество и какое горе в этом празднике! Люди, слышавшие о том, как Христос воскресил от мертвых Лазаря, толпами собрались на Его пути, встречали Его, как царя, пели "Осанна". Осанна -слово еврейское, которое значит: "Спаси, молим Тебя об этом!" – и такие слова могли быть обращены не к земному только царю, но к ожидаемому помазаннику Божию, – к Мессии, к Тому, Кто в представлении этих толп должен был освободить Свой народ от рабства и восстановить Царство Израилево. И эта толпа встречала Его, потому что несмотря на всё: на Его проповедь, на Его личность, на свидетельство Ветхого Завета, не понимала, что Царство Божие – не торжество одного народа над другим, не победа земного Израиля, а установление нового Царства, Царства любви, и что это Царство можно установить, только отдавая свою жизнь до конца, жертвуя всем – и жизнью, и смертью.

В одном из тропарей вчерашней службы говорится, что Христос въезжал в Иерусалим не на коне, как победитель, а укрощая ярость и гордыню царскую, Он въезжал туда с кротостью, на спасение людей. И Царства Своего Он достиг не силой, а жертвой. Править может каждый, – сказал в одной из своих проповедей свт Иоанн Златоустый, – но только царь может отдать свою жизнь за свой народ; потому что только царь до конца, всецело его представляет, и только царь, как символ этого народа, может положить свою душу, свою жизнь для спасения всех.

И в этом торжестве, в сердцевине этого торжества такая грусть. Потому что Тот, к Кому обращены такие восторженные крики, знает, что не на то Он пришел, что встречают Его по недоразумению, и что пройдет немного дней, как та же толпа, разочарованная в своей земной надежде, будет перед Пилатом кричать: Распни, распни Его! Он обманул нашу надежду, Он не тот, которого мы ожидали, Он нам не нужен! Его проповедь о любви, это проповедь для нас порабощения, не свободы, Он нам не нужен – распни Его!..

И вот перед чем мы находимся сегодня. Мы встречаем Христа криками той толпы: "Осанна! Благословен грядый во имя Господне! Осанна в вышних!" И одновременно мы знаем, Кого мы встречаем; мы не ошибаемся. Мы встречаем Того, Который Свою жизнь и Свою смерть подарил каждому из нас, всей земле, всей вселенной для того, чтобы зло, смерть, рознь были побеждены и чтобы начался новый век, началось новое Царство, – Царство Божие, Царство любви. Такой любви, о которой только Христос мог провозгласить, когда Он сказал: Никто большей любви не имеет, как тот, который свою жизнь и душу свою отдаст, положит за братий, за друзей своих…

Вдумаемся в это начало страстных дней. Это начало страстей Господних, это начало того ужаса одиночества, отверженности, которое найдет свою вершину в самом страшном одиночестве, когда распятый Христос воскликнет: Боже Мой! Боже Мой! Зачем Ты меня оставил?.. Одиночество полное, беспросветное, одиночество, куда и Бог Отец не захотел проникнуть для того, чтобы жертва Христова была совершенна; чтобы ничем, никаким утешением, никакой поддержкой не подорвать, не запятнать эту совершенную жертву.

Задумаемся над этим, потому что эта жертва принесена ради каждого из нас, не только ради всего человечества, не огульно. Если только один из нас был бы грешен, то Христос всю Свою жизнь, всю Свою смерть, всё Свое одиночество, Богооставленность, отверженность отдал бы нам на спасение.

Вот Бог, Которому мы поклоняемся, вот Бог, Которого мы можем любить, потому что мы можем дивиться Его любви, и мы можем почитать Его, а не страшиться: Он пришел не судить, а спасти – и какой ценой!

" >
Социальные комментарии Cackle