Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

510
" >

Какое тайное имя было у Москвы, или А как вам вообще Москва?

Говорят, что у каждого города, основанного в древности или в средневековье, есть свое тайное имя. По легенде, его могли знать лишь несколько человек. В тайном имени города был заложен его ДНК. Узнав "пароль" города, враг без труда мог завладеть им.

Согласно древней градостроительной традиции, в начале рождалось тайное имя города, затем находилось соответствующее место, "сердце града", которое символизировало Древо мира. Причем не обязательно, что пуп города должен находиться в "геометрическом" центре будущего города. У города почти как у Кощея: "…смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережёт".

Интересно, что древние и средневековые градостроители всегда оставляли подсказки. Любовь к ребусам отличала многие профессиональные гильдии. Одни масоны чего стоят. До профанации геральдики в эпоху Просвещения роль этих ребусов выполняли гербы городов. Но это в Европе. В России до XVII века вообще не было традиции зашифровывать суть города, его тайное имя, в гербе либо другом каком-то символе. Например, Георгий Победоносец перекочевал на герб Москвы с печатей великий московских князей, а еще раньше - с печатей Тверского княжества. Отношения к городу это никакого не имела.

На Руси отправной точкой для возведения города был храм. Он был осью любого населенного пункта. В Москве эту функцию на протяжении веков выполнял Успенский собор. В свою очередь, согласно византийской традиции, храм должен был быть построен на мощах святого. При этом мощи обычно полагались под алтарем (иногда также с одной из сторон алтаря или у входа в храм). Именно мощи и являли собой "сердце города". Имя святого, по-видимому, и было тем самым "тайным именем". Иными словами, если бы "закладным камнем" Москвы был собор Василия Блаженного, то, и "тайное имя" города было бы "Васильев" или "Васильев-град".

Однако мы не знаем, чьи мощи лежат в основании Успенского собора. Нет ни одного упоминания об этом в летописях. Вероятно, имя святого держалось в тайне.

В конце XII века на месте нынешнего Успенского собора в Кремле стояла деревянная церковь. Сто лет спустя московский князь Даниил Александрович построил на этом месте первый Успенский собор. Однако по неизвестным причинам через 25 лет Иван Калита строит на этом месте новый собор. Интересно, что храм был построен по образцу Георгиевского собора в Юрьеве-Польском. Не совсем ясно почему? Георгиевский собор вряд ли можно назвать шедевром древнерусского зодчества. Значит, было еще что-то?

Храм-образец в Юрьеве-Польском был построен в 1234 году князем Святославом Всеволодовичем на месте на фундаменте белокаменной церкви Георгия, которая была сооружена в 1152 при основании города Юрием Долгоруким. Видимо, этому месту уделялось какое-то повышенное внимание. А строительство такого же храма в Москве, возможно, должна была подчеркнуть какую-то преемственность.

Успенский собор в Москве простоял менее 150 лет, а потом Иван III вдруг решил его перестроить. Формальная причина – ветхость сооружения. Хотя полторы сотни лет для каменного храма не Бог весть какой срок. Храм разобрали, а на его месте в 1472 году началось строительство нового собора. Однако 20 мая 1474 года в Москве произошло землетрясение. Недостроенный собор получил серьезный урон, и Иван принимает решение разобрать остатки и начать строить новый храм. Для строительства приглашаются зодчие из Пскова, но те, по загадочным причинам, категорически отказываются от строительства.

Тогда Иван III, по настоянию своей второй супруги Софьи Палеолог, посылает эмиссаров в Италию, которые должны были привезти в столицу итальянского архитектора и инженера Аристотеля Фьораванти. Кстати, на родине его называли "новым Архимедом". Это выглядит совершенно фантастически, поскольку впервые в истории Руси на строительство православного храма, главного храма Московского государства, приглашается зодчий-католик!

С точки зрения тогдашней традиции – еретик. Почему был приглашен итальянец, который в глаза не видел ни одного православного храма, остается тайной. Может быть, потому, что ни один русский зодчий не захотел иметь дело с этим проектом.

Строительство храма под руководством Аристотеля Фьораванти началось в 1475 году, а закончилось в 1479. Интересно, что в качестве образца был избран Успенский собор во Владимире. Историки объясняют, что Иван III хотел показать преемственность Московского государства от бывшего "стольного града" Владимира. Но это опять выглядит не очень убедительно, поскольку во второй половине XV века былой авторитет Владимира едва ли мог иметь какое-то имиджевое значение.

Возможно, это было связано с Владимирской иконой Божией матери, которую в 1395 года перевезли из владимирского Успенского собора в московский Успенский собор, построенный Иваном Калитой. Однако прямых указаний на это история не сохранила.

Одна из гипотез, почему русские зодчие не взялись за дело, и был приглашен итальянский архитектор, связана с личностью второй жены Иоанн III, византийки Софьи Палеолог. Об этом немного подробнее.

Как известно, в жены Ивану III греческую принцессу активно продвигал римский папа Павел II. В 1465 году ее отец, Фома Палеолог, перевез ее с другими своими детьми в Рим. Семья поселилась при дворе папы Сикста IV.

Через несколько дней после их прибытия Фома умер, приняв перед смертью католичество. История не оставила нам сведений о том, что Софья перешла в "латинскую веру", однако вряд ли Палеологи могли оставаться православными, живя при дворе папы Римского. Другими словами, Иван III, скорее всего, посватался к католичке. Причем, о том, что Софья перешла перед свадьбой в Православие, не сообщает ни одна летопись. Венчание происходило в ноябре 1472 года. По идее, оно должно было происходить в Успенском соборе. Однако незадолго до этого храм был разобран до фундамента, чтобы начать новое строительство. Это выглядит очень странно, поскольку примерно за год до этого было известно о грядущей свадьбе. Удивительно и то, что венчание произошло в специально построенной возле Успенского собора деревянной церкви, которую снесли сразу же после обряда. Почему не был выбран другой кремлевский собор, остается тайной.

Давайте вернемся все же к отказу псковских зодчих восстанавливать, разрушенный Успенский собор. Одна из московских летописей говорит, что псковичи якобы не взялись за работу по причине ее сложности. Однако слабо верится, что русские архитекторы могли отказать Ивану III, человеку довольно резкому, по такому поводу. Причина категорического отказа должна была быть очень весомой. Вероятно, это было связано с какой-то ересью. Ересью, которую мог перенести только католик – Фьораванти. Что же это могло быть? Успенский собор, построенный итальянским зодчим, не имеет каких-то "крамольных" отклонений от Русской традиции зодчества. Единственное, что могло вызвать категорический отказ – это святые мощи. Возможно, "закладной" реликвией могли стать мощи неправославного святого. Как известно, Софья привезла в качестве приданного много реликвий, включая православные иконы и библиотеку. Но, вероятно, не обо всех реликвиях мы знаем. Не случайно же папа Павел II так лоббировал этот брак.

Если во время переустройства храма произошла смена мощей, то, согласно русской традиции градостроительства, сменилось "тайное имя", а главное судьба города. Люди, которые хорошо и тонко понимают историю, знают, что именно с Ивана III началась смена ритма России. Тогда еще Великого княжества Московского.

...И вот к чему привела та смена ритма.

В Москву приходит осень.

Терпкая свежесть по утрам уже горчит грядущими холодами. Наливается радостью рябина и спешно доцветают ноготки.

Коты во дворах больше не медитируют, распластавшись, но взирают на мир с более утеплённой позиции "клубок".

Пассажиры из тёплых стран, на выходе из самолётов, зябко поёживаются и тянут воротники к подбородкам.

Таксисты неизменно шустры и разговорчивы.

В город из аэропорта меня везёт дружественно любопытный восточный человек. Долго приглядывается через зеркало заднего вида и наконец решает замутить беседу.

– Ну, и как вам нравится Москва?

– Очень нравится Москва.

Восточный человек сглатывает недоумение:

– Что ж вам тут нравится? Всё перекопано, везде один Собянин…

– В Москве всегда перекопано. Зато, полгода назад было просто перекопано, а теперь вот уже видно, зачем копали.

– И что?

– И то : неплохо получается.

Таксисту явно хочется пространно попенять на перекопы и Собянина, поэтому он недовольно пожёвывает досаду и держит паузу, которую нарушает сам же, уводя разговор в русло "золотого века": вне всякой связи с перекопами, начинает сказ о том, что честному человеку сегодня совсем хана, а вот как славно жилось в 90-е всем способным, умеющим заработать людям. Сам он в то время был вовсе не таксистом, а держал ларёк и жил припеваючи, да ещё и всю семью кормил, в далёкой солнечной республике:

– Всё было по-честному, ты работал – деньги шли. А теперь, работаешь, работаешь, а денег нет и нет…

– А налоги вы платили? – коварно вступаю я.

– Слушайте, какие налоги?! У нас братва на районе, знаeшь, сколько забирала?! Знаешь, какой рэкет стоял, повсюду? Вот тебе и налоги. Считай, мы тем больше отдали, чем эти со всех сегодняшних собирают.

– Так пенсию вам братва выплачивать будет?

Восточный человек несколько секунд соображает, потом пускает из-под бровей пару молний в зеркало заднего вида:

– Всё равно Россия никогда не изменится: так и будет копать и перекапывать, между двух войн. Пожадничали в девяностые, поотбирали ларьки у деловых людей – вот вам и результат!

– Так если б у вас тогда ларёк не отобрали, всё бы сейчас было хорошо, я правильно понимаю?

– Да что с вами разговаривать! – восточный человек сводит брови у переносицы и набухает гневным презрением.

До моей скромной улицы мы едем молча.

Одна моя институтская любимая учительница живёт в квартире класса "люкс", в шикарном жилом комплексе, с видом на Битцевский лес. Чтобы навестить её, необходимо предупредить трёх охранников на подъезде к дому и одного в парадном.

Она всё так же жизнерадостна и бодра духом, как тридцать лет назад, читает запоем все интересные новинки мировой и отечественной литературы, пьёт чудесный чай высшего качества, варит лучший кофе и купается в деликатесах.

Из дому, по слабости здоровья, она не выходит уже несколько лет, но её прекрасные и успешные дети обеспечивают ей замечательное существование со всеми удобствами и даже прекрасную "помощницу по хозяйству", не хуже, чем во всех лучших домах Нового и Старого света, вместе взятых.

Когда я говорю ей, что уровень её российской жизни давно уже полностью сравнялся с европейским, она скептически поджимает губы и отмахивается.

Она с плохо скрытым ужасом и открытым недоверием выслушивает мои наивные восторги, по поводу оформления разного рода административных бумажек и бумажищ: как я бегала из МФЦ в налоговую, а оттуда в Сбербанк, а оттуда в Росреестр, и нигде, нигде мне никто, никто не нахамил, везде, везде все были на своих местах и нормально работали, толково отвечали на все, все вопросы, даже самые бестолковые, терпеливо объясняли, входили в положение, пытались помочь…

Нигде, нигде я не успевала даже присесть и поворчать в бесконечном ожидании, как в мои незабываемые молодые годы, когда одна мысль о походе в ЖЭК, по какой-либо бумажной надобности вызывала головную боль и дрожь в коленях.

– Тебе просто повезло! – недоверчиво говорит она, – Эти собянинские МФЦ – пыль в глаза! Сама я, конечно, не была, не видела, и весь этот пропагандистский телевизор не смотрю, зато радио слушаю регулярно. Тебе просто повезло! А как ты находишь перекопанную Москву?!

И узнав моё мнение о перекопанной Москве, она скептически поджимает губы и отмахивается:

– Тебе просто повезло! Всё это развалится, при первом снегопаде. Вся эта собянинская плитка уже заколдобилась от дождя – я знаю, я регулярно слушаю все серьёзные передачи на эту тему! Моя любимая журналистка – Ксения Ларина, очень боевая женщина, очень! Всю правду про то, что сейчас у нас происходит я знаю. Даже, если уже два года в центре не была и вообще из дома не выхожу. Я слушаю "Эхо", и дети мои мне подтверждают, что всё это – правда.

– А разве детям плохо живётся? В таком районе, в таких элитных комплексах?..

– Детям-то хорошо! Но всей стране-то плохо! И только на "Эхе" об этом открыто говорят!..

По злостной иронии судьбы, таксист, отвозивший меня в совсем другой, спальный район, к другой моей школьной учительнице, как раз слушал "Эхо", и мне посчастливилось, сходу обогатиться замечательной конструкцией, которую сама бы я не осмелилась придумать никогда, из недоверия к такой откровенно "отважной" формулировке:

"…По сообщениям нашего источника, пожелавшего остаться не названным, эта дача принадлежит друзьям Путина…"

Вот так поездишь, полетаешь по миру – всюду жизнь: здесь строят, там ломают, тут перекапывают. Затушёвываются старые обиды, вырисовывается новый рельеф. Все везде работают: кто строит, кто ломает, кто за всеми разгребает, кто освещает все эти неоднозначные события.

И только гулким эхом, с одной и той же волны, из источников, "желающих оставаться неизвестными", но неоспоримыми, кто-то всё считает и пересчитывает чьи-то дачи, уже который год…

Моя другая, школьная учительница живёт в спальном районе Гольяново, уже немногим более 50 лет, а всего ей немного за 90.

В её стандартно тесной малогабаритке завалы непонятной макулатуры и разящий наповал запах распоясавшегося кота.

Никакого вида из окон, кроме типично московского дворика, ютящегося между заслуженно дряхлеющими пятиэтажками.

На кухне типично московский бардак в шоколадных конфетах всех сортов, которыми щедро потчуют всех заглянувших на огонёк собственной юности. Коробки с конфетами торчат изo всех углов, цветочных горшков, и даже, кажется, свешиваются прямо с потолка: по старой традиции, все бывшие ученики автоматически являются на встречу с классным руководителем с вечным шоколадoм.

– Сладкие вы мои! – бодро восклицает школьная учительница и немедленно приступает к проверке,

– Ну и как тебе Москва? Нравится Москва? И правильно нравится.

Видела, какую красоту навели? Это ты ещё не всё посмотрела! Ты в центре была? А у нас здесь побегала? Пруд видела какой расчистили? Какие сады засадили? Хочешь собак гуляй, хочешь, детей, и всех вместе тоже можно. Красота какая! Ты вспомни, по какому глиняному распутью вы бегали до школы! А в каких запрещённых руинах бывшей церквушки за гастрономом вы играли, пока вас за уши не привёл тамошний управдом. А теперь там храм отстроили, ты видела? И у самого леса ещё один строят, обязательно сходи посмотри! Красота вокруг, жить да жить! Что говоришь? Для тех, кто умеет?.. В каком смысле?..

Последний раз вопрос о Москве мне задали на обратном пути в аэропорт.

На зеркале заднего вида у таксиста бантиком красовалась георгиевская ленточка и ему явно хотелось поговорить о сегодняшней "перестройке":

– Щёлковское опять перекопано, там рокаду строят и новый автовокзал, но домчим вовремя, не беспокойтесь! Ребята там даже ночью работают, дело идёт…

– Я заметила.

– Да? А как вам вообще Москва?

– Хороша Москва. Только урн явно не хватает. Особенно, как раз вдоль шоссе. И во дворах, кстати, тоже. Идёшь, идёшь, наматываешь километры, а бумажку бросить некуда. Раньше было больше, а сейчас куда-то все подевались… Везде строят, стало больше мусора, возникает эффект разбитого стекла: чем больше сора, тем сильнее тяга ещё сильнее насорить. Все всё легче бросают мусор на кучи уже скопившегося. Ещё пару лет назад, во дворах было чище. И урны стояли, каждые метров 30.

– Это вам не повезло! Вообще, урн много. Только не поленись поискать, да подойти. Просто опять расплевался народ. Это бывает, от хорошей жизни. Расслабляются и начинают сорить. Всё такая уверенность, что кто-то придёт и подчистит.

– А вы хорошо живёте?

– Конечно. Да вы посмотрите по сторонам – чем плохо?

– А я как раз и пытаюсь рассмотреть: всё опять перекопано, не всегда понятно, что из всего этого получается. А вдруг, развалится, при первом снегопаде?..

– Да бросьте! Это вы, наверняка, хрень всякую слушаете, вместо того, чтобы почаще самой из дома выходить, да повсюду шемонаться.

– Я шемонаюсь изо всех сил! По мере возможностей, разумеется.

– Ну, значит, и увидите, кто у нас рухнет, после снегопада…

Елена Кондратьева-Сальгерс

" >
Социальные комментарии Cackle