Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

528
" >

Смехом сквозь слёзы. Слезами сквозь смех.Россия провожает Михаила Задорнова

Вчера многие из нас снова смеялись. Искренне, взахлёб, до слёз. Гордо, смущённо, но неизменно счастливо смеялись. Как всегда на концертах Михаила Задорнова. Словно и не было горькой утраты...

Телеканалы и интернет-ресурсы будто сговорились: "Запомните его таким!" И выкладывали, транслировали, наперегонки стараясь удивить, продемонстрировать светлую дичность большого Человека еще с какой-нибудь, но непременно доброй стороны.

Вот - как блистательное завещание всем нам - концерт "Кому на Руси жить?!"

Вот секретный концерт по-настоящему народного сатирика в "Гнезде глухаря", который раньше нигде не публиковался.

Вот последний выпуск "Неформата" с участием Михаила Николаевича.

Вот фильм "Вещий Олег. Обретенная быль".

А это уже - прощание. С нами.

Михаил Задорнов читает знаменитое стихотворение Евгения Евтушенко под звуки собственного исполнения "Лунной сонаты" Бетховена..

Видеоряд к строкам "Идут белые снеги" снимал рижский писатель-сатирик Гарри Польский, друг и коллега Михаила Николаевича, который в последние годы вел на концертах постоянную рубрику "Здравновости". Они проводили вместе много времени, вместе писали рассказы, некоторые из них еще не опубликованы.

- Михаил Николаевич хотел бы, чтобы его показали в такой день, - говорит Гарри Польский.

По словам друга Задорнова, он сам снимал писателя, это было в 2013 году. Кадры в лесу у моря сняты на станции Дублуты в Юрмале, а где Михаил Николаевич у костра - в его доме в Юрмале.

Давайте разберем на цитаты и сохраним в памяти всё, что написал этот человек, потому что написал он нам. И нашему будущему. Не забудем - значит, станем лучше. Чище. Приличнее.

"Есть три проявления Бога на земле: природа, любовь и чувство юмора. Природа помогает нам жить. Любовь помогает выжить. Чувство юмора - пережить! Я верю, что пока мы вот так вот хохочем - мы не безнадежны.

Я слышал один разговор. Он очень интимный, поэтому я передам его шепотом, чтоб не все слышали. Разговаривали четверо.

- Это невозможно! - сказала Причина.

- Это безрассудство! - ответил Рассудок!

- Это бесполезно! - отрезала Гордость.

- Попробую... - шепнула Мечта".

Ведь не только о Леониде Енгибарове писал. Высоцкий - "Шут был вор..."

Шут был вор, он воровал минуты,

Грустные минуты тут и там.

Грим, парик, другие атрибуты

Этот шут дарил другим шутам

.

В светлом цирке, между номерами,

Незаметно, тихо, налегке

Появлялся клоун между нами

В шутовском дурацком колпаке.

.

Зритель наш шутами избалован,

Жаждет смеха он, тряхнув мошной,

И кричит: "Да разве это клоун?

Если клоун - должен быть смешной!"

.

Вот и мы... Пока мы вслух ворчали:

"Вышел на арену, так смеши!",

Он у нас тем временем печали

Вынимал тихонько из души.

.

Мы всегда в сомненьи - век двадцатый.

Цирк у нас, конечно, мировой, -

Клоун, правда, слишком мрачноватый.

Невесёлый клоун, не живой.

.

Ну, а он, как будто в воду канув,

Вдруг при свете, нагло в две руки

Крал тоску из внутренних карманов

Наших душ, одетых в пиджаки.

.

Мы потом смеялись обалдело,

Хлопали, ладони раздробя.

Он смешного ничего не делал -

Горе наше брал он на себя.

.

Только балагуря, тараторя,

Всё грустнее становился мим,

Потому что груз чужого горя

По привычке он считал своим.

.

Тяжелы печали, ощутимы -

Шут сгибался в световом кольце,

Делались всё горше пантомимы

И морщины - глубже на лице.

.

Но тревоги наши и невзгоды

Он горстями выгребал из нас -

Будто обезболивал нам роды

(А себе защиты не припас).

.

Мы теперь без боли хохотали,

Весело по нашим временам:

"Ах! Как нас приятно обокрали -

Взяли то, что так мешало нам!"

.

Время! И разбив себе колени,

Уходил он, думая своё.

Рыжий воцарялся на арене,

Да и за пределами её.

.

Злое наше вынес добрый гений

За кулисы, вот нам и смешно.

Вдруг весь рой украденных мгновений

В нём сосредоточился в одно.

.

В сотнях тысяч ламп погасли свечи.

Барабана дробь... и тишина...

Слишком много он взвалил на плечи

Нашего. И сломана спина.

.

Зрители, и люди между ними,

Думали: "Вот пьяница - упал".

Шут в своей последней пантомиме

Заигрался и переиграл.

.

Он застыл не где-то, не за морем,

Возле нас, как бы прилёг, устав.

Первый клоун захлебнулся горем.

Просто сил своих не рассчитав.

.

Я шагал вперёд неутомимо,

Не успев склонить главу над ним.

Этот трюк - уже не пантомима:

Смерть была - царица пантомим.

.

Этот вор, с коленей срезав путы,

По ночам не угонял коней.

Умер шут, он воровал минуты,

Грустные минуты у людей.

.

Многие из нас, бахвальства ради,

Не давались: проживём и так!

Шут тогда подкрадывался сзади

Тихо и бесшумно - на руках...

.

Сгинул, канул он, как ветер сдунул!

Или это шутка чудака?

Только я колпак ему придумал,

Этот клоун был без колпака.

... Мы, конечно, будем ещё смеяться. Искренне, взахлёб, до слёз. Гордо, смущённо, неизменно счастливо. Но так мудро, как смеялись на концертах Михаила Николаевича Задорнова, мы уже не будем смеяться. Никогда.

" >
Социальные комментарии Cackle