Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

326
" >

Не разбивайте зеркала в гримёрках...

Одним из самых громких убийств в истории современной России и отечественного телевидения стала расправа над ведущим Владиславом Листьевым. 1 марта 1995 года его застрелили в подъезде собственного дома на Новокузнецкой улице. В журналиста выстрелили дважды - одна пуля попала в предплечье, вторая - в голову. Он погиб на месте.

Олигарх Борис Березовский и телохранитель первого президента России Ельцина Александр Коржаков долго упоенно спорили между собой, кто кому "заказал" тележурналиста Владислава Листьева. А народу, похоже, наплевать уже "кто – кому". Людям просто грустно, одиноко, плохо без одного из людей. Поэтому и вспоминают, как уважали и любили человека, не "округляя" даты его смерти. Когда на сердце – смутно, когда разуму – тесно в навязываемых жизнью форматах.

…Это был март 1990 года.

- Что вы здесь топчетесь? Никто с вами не будет разговаривать! – уборщица, яростно шлепая тряпкой, нехотя мыла пол за кулисами театра и с наслаждением демонстрировала свое дурное настроение.

- Будут! Они – будут!.. – мы с Валей Лавренко (тогда ещё внештатным фотокорреспондентом "Евпаторийки" и штатной моей подружкой) – молодые, упрямые – верили, что те, кого ждем, тоже еще молодые, упрямые, дерзкие, "звездной болезнью", чванством и высокомерие заразиться пока не успели.

Возле двери гримерной гости появились настолько тихо и скромно, что мы на миг растерялись. И первым делом обратились почему-то к Саше – далеко не нынешнему "царю и богу" ОРТ Александру Любимову:

- Простите, у вас не найдется несколько минут для интервью?

А он повернулся к другу в нерешительности:

- Влад?..

- Да-да, конечно! – быстро откликнулся тот. – Обязательно! Девочки, вы заходите, располагайтесь! А мы сейчас, мы скоро вернемся…

Окрыленные представительницы маленькой газеты столь же небольшого городка шустро юркнули в гостеприимно открытую комнату, деловито зашуршали кофрами: еще раз проверить диктофон, настроить фотокамеру…

- Не могу! Тесно тут! Зеркало бликует! – подруга с досадой и решительно сдвинула створки небольшого трельяжа на гримерном столе. – Дай-ка я его прикрою…

А через секунду перед оцепеневшими вдруг девчонками словно заторможенные кинокадры поплыли: медленно-медленно и почему-то беззвучно падает зеркало, медленно-медленно вытекает на пол сверкающая струя мельчайших осколков…

Ни живы, ни мертвы, бросились мы к администратору театра: "Что делать?!" И после встречи творческой группы программы "Взгляд" с публикой, после аншлага (зрители с удовольствием устраивались даже в оркестровой яме!) и вполне поддававшегося прогнозам успеха, под натиском желающих поближе познакомиться с телекумирами содрогалась дверь уже другой гримерной. Владислав попросил запереть ее изнутри на ключ – заметил, что оробевшим, пребывавшим в глубоком смятении девчатам-коллегам трудно сосредоточиться. И тандем Листьев-Любимов сидел, курил, размышлял, отвечал на вопросы, ни разу не позволив себе нетерпеливо взглянуть на часы.

Более эмоциональным, открытым, более легким, обстоятельным и доброжелательным собеседником, более органичным в непривычной для него ситуации был Листьев. Вот на снимке – миг той беседы. Влад таков, каким мы его потом привыкли видеть еще и в "Поле чудес", "Теме", "Часе пик". Живой.

Жив, хотя канула в прошлое "сверхдержава", актуален в плоскости "журналист – общество" и давний разговор, опубликованный под заголовком "Взгляд на "Взгляд".

- Как вы оба попали во "Взгляд"?

А. Любимов: Мы работали в системе радиовещания на западные страны. Наступил момент, когда сняли так называемые "заглушки", и нужно было создать программу в противовес западным "голосам". Нас пригласили во "Взгляд". Почему согласились? Просто тележурналистика – это более эмоциональная журналистика, более высокий уровень.

- "Взгляд" сразу завоевал колоссальную популярность и приобрел практически столько же недоброжелателей. За несколько лет существования программы вам легче стало работать или труднее? Вообще, вам мешают работать?

А. Любимов: Конечно, мешают. Легче не стало. Легче можно сделать только самому себе в нашей стране: когда не хочешь что-то делать – тогда тебе легко.

В. Листьев: Количество недоброжелателей увеличивается пропорционально остроте программы: чем острее сюжет – тем больше недоброжелателей, особенно, когда задеваются интересы людей. Но нельзя существовать в бесконфликтном обществе. И если мы пошли на создание такой передачи, значит, мы заранее предвидели конфликты, которые возникнут, значит, у нас есть определенная стойкость для того, чтобы выносить удары. Мы работаем спокойно, потому что нас поддерживают многие. Мы чувствуем силу, потому что в какой-то мере отстаиваем справедливость.

А. Любимов: Можно сказать, что семьдесят четыре процента зрительской аудитории, по социологическим опросам, полностью или частично придерживаются того же мнения, что и программа "Взгляд". Ну, это уже детали…

- Хотелось бы "из первых уст", а не по противоречивым публикациям узнать, почему однажды не вышла в эфир ваша предновогодняя программа?

А. Любимов: Ее сняло с эфира наше руководство. Не выпускать, сказали, политических программ перед Новым годом – и не выпустили как раз именно "Взгляд". Потом было сказано, что программа – на низком художественном уровне, но, насколько мы знаем, наш председатель Госкомитета товарищ Ненашев, не видел программу. Поэтому, насколько он может судить о ее уровне, трудно сказать. Он у нас вообще большой специалист: постоянно путает абзац с сюжетом… Мне кажется, что в любом случае программа, которую ждут миллионы телезрителей, которая уже доказала, что у нее есть определенный рейтинг, имеет право выйти в эфир, чтобы зрители сами увидели, какой у нее "такой уровень"…

- Ребята, а вы кем себя больше ощущаете: журналистами или "телезвездами"?

А. Любимов: У нас в стране не бывает "звезд" - у нас слишком низкий небосклон. Действительно – журналисты. Это – профессия.

В. Листьев: Ну, конечно, журналисты в первую очередь. Потому что "звездами" становятся, так сказать, в результате деятельности, постфактум, а наша основная деятельность – журналистика. И мы, когда начинали делать программу, не задумывались, станем "звездами" или не станем, - мы просто профессионально делали свое дело.

- Вам не мешает столь широкая известность?

В. Листьев: Мешает.

А. Любимов: Анонимность всегда больше полезна журналисту: проще что-то выяснять, узнавать, когда никто не знает, что ты журналист.

- Вы поднимаете самые разные темы и проблемы. Какие из них, по-вашему, сегодня наиболее важны?

А. Любимов: Вопрос о власти – самый главный вопрос, на мой взгляд. И вопрос о том, как бесконфликтно двигаться вперед.

В. Листьев: И вопрос о собственности. Есть два вопроса, взаимосвязанных друг с другом: Власть и Собственность. Они – основополагающие. Если они будут решены, то будут решены очень многие, экономические в том числе, проблемы.

- Во имя чего вы работаете?

А. Любимов: Знаете, я очень не люблю этих высоких слов, поэтому не буду отвечать на данный вопрос. Конечно, можно сказать, что угодно… В нашей стране почему-то всегда все "во имя" делалось. Но ничего почему-то не делается!

В. Листьев: Нет, прежде всего (во всяком случае - так мыслилось мне, не знаю, как ребятам) – мы все ужасно закомплексованные, закрепощенные люди, и хочется, чтобы каждый человек, глядя нашу программу, научился мыслить самостоятельно. Поэтому мы часто после тех или иных сюжетов не даем комментариев, каких-то советов. Заставляем человека анализировать… Это уже стало банальной, расхожей фразой: "Выдавливать из себя по капле раба". Но это отнюдь не значит, что мы из самих себя его уже выдавили. Выдавливаем и зрителя заставляем выдавливать.

А. Любимов: Мы этим постоянно занимаемся. Выдавливаешь раба, выдавливаешь, глянешь – а там еще по два литра осталось…

- Люди к вам часто обращаются за помощью. Вот и сейчас за дверью ожидают инвалиды, пенсионеры. А насколько вы можете помочь кому-либо из них индивидуально?

В. Листьев: Насколько можем, настолько помогаем. Мы же не всесильны, понимаете?..

А. Любимов: Нас в программе двенадцать журналистов. К нам приходит, ну минимум…

В. Листьев: Двести тысяч писем как-то за год пришло. Практически каждое письмо – крик боли, крик о помощи. Поймите, мы физически не можем помочь всем сразу! Задача журналиста – не в том, чтобы установить унитаз конкретному человеку, хотя это тоже важно. Но это не наша функция. Мы должны ставить диагноз обществу в той или иной области, а инструменты по вскрытию и лечению находятся уже не в руках журналистов – в руках центральных и местных органов власти. И опять-таки встает вопрос о власти. Это самый основополагающий вопрос.

А. Любимов: Очень часто люди хотят, чтобы их проблемы за них кто-то решал, все считают, что хуже их никто не живет. Мы вот ездим по стране, видим, конечно, разное… Но всегда всем хочется, чтобы кто-то приехал и за тебя все сделал. Укоренилась философия: "вот придет добрый царь…". А если просто объединить свои силы, часто многие проблемы можно решить на местном уровне. Только нужно быть чуть смелее, не ждать помощи.

- Как только стало известно о вашем предстоящем приезде, по городу поползли слухи: "Ой, что-то тут не так! Они, наверное, что-то будут снимать!" Вы же утверждали, что поездка эта – не деловая. А нужны ли творческой группе "Взгляда" гастроли?

В. Листьев: Это не гастроли. Это расхожее название – "гастроли". Дело в том, что такие встречи дают нам очень много, позволяют посмотреть в глаза зрителям, которых ты не видишь за холодным оком телекамеры. Это возможность поговорить на гораздо больший круг тем, нежели те, что мы можем затронуть в конкретной передаче. И уровень откровенности во время этих встреч гораздо выше, потому что (мы говорили об этом) на телевидении существует цензура… А здесь мы открыты, такие, как мы есть на самом деле. Мы не скрываем своих взглядов, и люди могут сопоставить, какие мы на экране и в реальности, и сделать уже определенные выводы.

- Какие качества вам импонируют в людях?

В. Листьев: Это достаточно общий вопрос, потому что любому человеку по отношению к другому нравятся самые светлые качества, а людей таких, идеальных, практически не бывает. Каждый человек создан из противоречий, сочетаний и добра, и зла. Только чего в человеке больше, то и побеждает при принятии тех или иных решений… Естественно, самые лучшие качества в человеке – они и симпатичны. Я не знаю человека, который может сказать: мне нравится в другом то, что он – злой, то, что он – завистливый, то, что он – предатель по натуре. Это не может никому нравиться. Но доброта, честность, верность – качества, которые в общем нравятся всем.

- А какой вы почувствовали Евпаторию по запискам из зала?

А. Любимов: Спокойный город. Добрые люди. Проблем меньше, чем в других городах, значительно меньше. Во всяком случае, судя по запискам.

- Вопрос – о будущем. Меняются времена, меняемся мы. Как будет меняться программа "Взгляд"?

А. Любимов: Мы векселей по поводу будущего не раздаем. Мы меняемся постоянно, из месяца в месяц.

В, Листьев: У нас есть планы по изменению передачи, по созданию новых. Но обычно мы свои планы не раскрываем. Посмотрим, что будет. Ну, сами, в общем, увидите…

…"Разбитое зеркало – к покойнику"? Помилуйте, какие уж там приметы! "Возможно, эта встреча – не последняя, - ничем не омраченный радостный щенячий оптимизм так и лез из меня тогда. – Возможно, жители нашего города и многих других городов еще не раз встретятся со своими кумирами вот так – глаза в глаза". Листочек с автографом

дарил тщательно скрываемое от окружающих ощущение причастности к какой-то другой, высшей, сфере профессии. Фотографии удались Вале великолепно. Изображение Саши Любимова потом пало, правда, жертвой моей доброты: дочка маминой подруги Ирочка Овсиенко была трогательно влюблена в кумира, собиралась поступать на журфак, снимок выпросила, никуда, в конечном итоге, так и не поступила, портрет пропал. Жизнь казалась бесконечной…

Однако, слишком скоро, 1 марта 1995 года, пришлось снова с мистическим ужасом вспомнить безмолвный дождь зеркальных осколков. Листьев попрощался со зрителями вечернего телеэфира: "Сегодня – первый день весны, поры надежд. А надежда, как известно, умирает последней…" - и два часа спустя был в упор расстрелян в подъезде собственного дома. Так совпало? Может быть. Голос Тамары Гвердцители "Виват, король, виват!" буквально ввинчивал в сознание: уже не нужно заполночь дежурить у телевизора, терпеливо ожидая очередного академического часа "науки думать". Уроки закончились. Наступила пора самостоятельности в следовании примеру.

Утром 2 марта мне позвонил коллега Виктор Шелест:

- Татьян, ты же встречалась с Владом, да? Напиши об этом. Все остальные журналисты "Евпаторийской здравницы" выступят сегодня в радиоэфире. А ты – напиши. Ты напишешь лучше, чем скажешь…

И первую полосу нашей маленькой газеты под рубрикой "Сегодня люди прощаются с Владом Листьевым" открыл материал "Народ – не полон…".

"Ему как воздух нужны были такие встречи с людьми: "Они дают очень много, позволяют посмотреть в глаза зрителям, которых ты не видишь за холодным оком телекамеры. И уровень откровенности во время таких встреч - гораздо выше". Он сам всегда внимательно и открыто смотрел в глаза собеседнику, понимая, в отличие от многих своих коллег, какая неповторимая ценность - каждый отдельный человек. И работал для людей и ради людей, – как могла, пыталась я тогда прокомментировать историю о зеркальном дожде. - Ради нас с вами он никогда не позволял себе опускаться в работе до уровня сред¬него обывателя. Всегда завышал планку трудности для себя, брал препятствие и терпеливо, ненавязчиво, но настойчиво тянул вверх нас - наши совесть, разум, чувства. Один из немногих по-настоящему "ответственных за страну", он был истинным и гордым профессионалом: "Я журналист, а не "телезвезда". Начиная делать программу, мы никогда не задумывались с ребята¬ми, станем "звездами" или нет, - мы просто делали свое дело". И пожелал недавно "всем, кто только вступает в жизнь, пом¬нить, что самое главное в жизни - профессионализм и честность"... Боялся ли он чего? Еще тогда, во "взглядовские" времена" однозначно - нет:. "Количество недоброжелателей увеличивается пропорционально остроте программы: чем острее материал, тем недоброжелателей больше. Но нельзя существовать в бес¬конфликтном обществе. И если мы идем на создание острой передачи, значит мы за¬ранее предвидели конфликты, которые возникнут, значит у нас есть определенная стойкость для того, чтобы выносить удары. Мы работаем спокойно, потому что нас поддерживают многие, мы чувствуем силу, потому что в какой-то мере отстаиваем справедливость". Больно... Мы привыкли к смертям, крови, страданиям, мы привыкли ко всему, к чему привыкнуть нельзя. Почему же, черт возьми, так больно, так горько и непереносимо оттого, что ушел один?.. Возможно, потому, что не умер, не погиб - убит, и слезы становятся жгучими от бессилия миллионов перед наглостью горстки... Возможно, если отбросить подальше политику, демократию и прочее, о чем говорят в связи с его смертью, так тяжко оказалось потому, что больше нет чело¬века, для всех – нечужого. Стало меньше одним хорошим человеком, человеком, которого, оказывается, видели всяким, но никогда - злым...

Сегодня, 4 марта, Москва, Россия, все мы провожаем в последний путь не главу государства, не политического деятеля. Просто - Влада. Владислава Листьева. Осиротел не только журналистский клан. Прав Платонов: "Народ - не полон".

В марте 2008 года о дожде зеркальных осколков я рассказала уже многим тысячам читателей киевского еженедельника "Бульвар Гордона".

Будущее Влада Листьева не состоялось. Он оказался слишком правильным для чужих правил. На реализацию мечты – создание подлинно общественного телевидения.- ему не хватило многого. Времени. Сил выстоять за всех. И потому телевидение сегодня такое, какое есть. При кажущейся вседозволенности – жестко регламентированное в угоду тем или иным кланам, семьям.. Нуждающееся хотя бы в глотке горного, морского, степного – свежего, короче, воздуха мысли.

Бывший же кадровый сотрудник разведки КГБ, а затем СБУ Михаил Крыжановский чуть позже бесстрастно констатировал на страницах все того же "Бульвара Гордона": "Начнем с главного - в объективном расследовании не был заинтересован президент Ельцин. Прикажи Кремль: "Фас!", и убийц повязали бы тут же, несмотря на громкие имена и заслуги. Но там многозначительно сказали: "Посмотрите, что можно сделать по этому делу...". Поэтому все спустили на тормозах. Роман руководителя телекомпании "ВИД", главного режиссера программы "Взгляд" Андрея Разбаша и супруги Влада Листьева Альбины Назимовой, единственной наследницы листьевских капиталов, рассматривался как одна из основных рабочих версий в деле об убийстве тележурналиста. Если бы Листьева, убитого в марте 1995 года, заказали беглые олигархи Березовский или Гусинский, Путин выставил бы железные улики и в ультимативной форме потребовал бы выдачи убийц. Будь это чистая уголовщина вроде выбивания "братвой" денег у Влада, никто бы не увольнял следователей и прокуроров. Следственный комитет при Генпрокуратуре РФ 21 апреля 2009 года приостановил дело Листьева - "в связи с невозможностью установить лицо, подлежащее привлечению к уголовной ответственности". Потому что государство за 14 лет сделало все, чтобы не было сделано ничего. Я убежден: это политическое убийство, и следы ведут на самый верх, к финансам семьи Ельцина. Как известно, мать Листьева внезапно погибла под колесами автомобиля, а бывшая жена, чей ребенок тоже имел право на наследство, от своей доли почему-то отказалась..."

Неправ оказался Крыжановский: правда пробилась таки сквозь вату безвременья. В начале сентября 2018 года социальные сети всколыхнула молва: "Назван заказчик убийства Влада Листьева!" Бывший коллега Владислава Дмитрий Захаров дал откровенное интервью, в котором назвал имя возможного заказчика убийства нашего телекумира. А также причину преступления – деньги.

"Когда стало понятно, что доход ТВ формируется от рекламы появилось много посредников, желающих получать доход на размещении рекламы. А средний годовой бюджет на метровом канале даже в то время составлял четверть миллиарда долларов, - рассказал Дмитрий. – Владу начинают звонить и угрожать, с требованием отменить мораторий на рекламу. Отменить он его, естественно, не мог, потому что это решение не он и принимал. Процента с этой четверти миллиарда лишался всем нам хорошо известный человек, которого нашли повешенным в Лондоне. То есть это было настолько очевидно, что расследовать, собственно, было нечего",…

Ни в прокуратуру, ни в ФСБ за защитой Листьев тогда не пошёл. А любовь народа… Она, конечно, великий ангел-хранитель, но в "лихие 90-е" и она оказалась бессильна.

"Мы приехали к его дому, там уже стояла огромная толпа людей, очень много телевизионщиков, практически все знакомые лица. Все были в состоянии глубокого шока, потому что в голове это не укладывалось никак", - до сих пор тяжело роняет слова Дмитрий Захаров.

А меня до сих пор пробирает озноб: может, не разбей мы зеркало в гримёрке...

Татьяна Дугиль.

Фото Валентины Лавренко.

" >
Социальные комментарии Cackle