Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

272
" >

Нашли бомбоубежище: в Донбассе люди до сих пор живут в подвалах

Специальный корреспондент "Известий" поговорил с теми, кто пятый год живет под землей.

Специальный корреспондент "Известий" побывал на востоке Украины в районе поселка Трудовские и узнал о жизни сельских жителей в бомбоубежище..

Трудовские были известны своей шахтой-гигантом, однако после начала войны в Донбассе предприятие законсервировали, а в его бомбоубежище стали жить люди, вынужденные оставить свои дома.

В начале конфликта, 4 года назад, от огня здесь скрывались до 250 человек.Сегодня "на постоянном жительстве" - 13 обездоленных. До украинских позиций от укрытия не больше 2 км. Половина поселка является нежилой, ввиду ежедневных разрывов.

В бетонном бомбоубежище, расположенном на глубине 8 м, холодно и сыро, летают комары. Одна из жительниц показала вентиляционную камеру, служащую его обитателям душевой.

"Мы три года тут мылись, в холоде, грели тазики, воду сливали в дыру в полу. В прошлом году одна благотворительная организация установила нам бойлер, горячая вода появилась. Но месяца три назад аппарат вышел из строя, теперь опять только холодная. Наладить бы надо. Обращались в "белый дом" в Донецке. А там нет денег!" - поделилась она.

Кроме того, по словам местных, в убежище несколько лет не получали продуктов от правительства. Благотворители в поселке также редкие гости.

В середине октября многие СМИ обошло фото 86-летней Марии Ивановны Ткаченко, пятый год обитающей в бомбоубежище на окраине Донецка в районе шахты Трудовская (расположена на территории ДНР). Первым снимок несчастной старушки опубликовал в своем твиттере спецпредставитель США по Украине Курт Волкер, подписав его: "Вот некоторые из многих жертв российской агрессии в Восточной Украине!" Спустя несколько дней фейк Волкера был опровергнут, бабушка обратилась через телекамеры с заявлением, что спасается она именно от "украинской агрессии". Отметим, что показательными в этой истории являются не только несправедливые обвинения, но и факт того, что, несмотря на перемирия, люди в Донбассе продолжают жить под землей.

Спокойнее не возвращаться

До войны Трудовские были известны своей шахтой-гигантом. Сегодня предприятие законсервировано, а имя поселка на слуху разве что в связи с бомбоубежищем-общежитием, где живут те, кому больше идти некуда. В 2014-м от огня в этих каменных стенах прятались единовременно до 250 человек. Сегодня "на постоянном жительстве" - 13 обездоленных.

До ближайшего блокпоста отсюда пять сотен метров, до украинских позиций - не больше двух километров. Половина Трудовских - нежилой сектор: слишком опасно, разрывы каждый день. Бомбоубежище располагается у подножия одного из терриконов. Рядом сохнет на веревках белье. Над входом надпись - "Укрытие".

Мария Ткаченко прожила в Трудовских всю жизнь. По профессии - маляр. В "укрытие" пришла с дочкой летом 2014-го во время обстрела. В квартире стены ходуном ходили, потух свет. С тех пор спальное место пенсионерки - дощатые нары. При этом ситуация у Марии Ивановны еще не самая худшая. Кров цел. Дочка осталась в квартире, через день навещает, приносит поесть. Но возвращаться обратно старушка не хочет. "Страшно, - объясняет она. - Как мишень себя чувствуешь. Мне лучше здесь. Спокойней..."

Цел дом и у другой обитательницы убежища - 66-летней Людмилы.

- Стекол нет, крыша покорежена, а так жить можно, конечно, - рассказывает она. - Но я не могу. Нервы не выдерживают. Дом стоит в "серой" зоне, сразу за блокпостом. Прихожу туда два-три раза в неделю, присматриваю. Да и то, забежишь и дрожишь, как бы не убило. В огороде не сажу ничего - полная земля металла!

Восемь метров защиты

В "бомбежку" (так называют здесь убежище) Людмила пришла в январе 2015-го. Перед этим восемь часов пролежала в хате на полу, под столом, слушая как рвутся рядом снаряды. Только утихло – собрала в сумку покушать, одеяло, и покинула дом. Больше не ночевала ни разу. И возвращаться не желает, даже после войны: слишком всё опостылело! Хотела бы комнатку снять, но где взять денег? Единственный доход - 3,2 тыс. рублей пенсии, хватает только на картошку, макароны и хлеб. Мужа и ребенка потеряла еще до войны. В Донецке живет брат с детьми, но они почти не видятся.

- Трудно одной, - говорит Людмила. - Хочется, чтобы хоть кто-то был рядом…

Бомбоубежище находится на глубине восемь метров. Бетонная лестница, бетонные коридоры. Холод, сырость, комары. На стенах - плакаты 30-летней давности с изображением советских МИГов, установок реактивного огня, подводных лодок. Тут же пособия с символическим заголовком - "Средства нападения США, ФРГ, Франции". Стенд гражданской обороны с указаниями, как вести себя в чрезвычайной ситуации. Экстренные телефоны, начертанные мелом на стене еще в далекие благополучные годы - "Диспетчер", "Медперсонал", "Охрана"…

- Вот вентиляционная камера, - показывает мне обшарпанный бокс другая жительница - 74-летняя Ольга.

Своя рубашка ближе к телу

Ольга - одна из тех немногих, кто имеет работу. Она продавец на рынке. В месяц выходит до 7–8 тыс. рублей - прилично. Соседки делятся: она - единственная, кто с каждой зарплаты обязательно приносит всем гостинцы.

Дом у Ольги остался за "границей" - в Марьинке, которая принадлежит Украине. Сын - военнослужащий армии ДНР - весной получил ранение. Мать сняла для него летнюю кухоньку, тут же, в Трудовских: 10 кв. м - печь, стол и кровать вмещаются. И каждый день после работы, прежде, чем спустится в свой подвал, бежит к сыну, чтобы нагреть воды, помыть, накормить. Рада бы арендовать что-нибудь получше, побольше, на двоих, но - не под силу. Кухонька обходится в 500 рублей в месяц, остальное жилье в поселке - в 3–4 раза дороже. Правительство, вроде бы, готово выделить комнату в общежитии - но далеко, в соседних Енакиево, Макеевке. Ольга не согласна менять родную уже "бомбежку" на дальний угол - шило на мыло. Тут хотя бы сам себе хозяин.

Среди тех, кто не желает уезжать в "непонятную" общагу из родного поселка и Валентина Моргунова. Бывший кочегар на шахте Трудовской, стаж - 35 лет. С началом войны потеряла работу, дом. Перебралась в убежище. А еще пришла в ДК в соседнем Петровском районе, попросилась петь в хор. "Чтобы не чокнуться".

Хор - единственное, что есть у Валентины сегодня (летом заняли первое место на республиканском конкурсе). Два дня праздника в неделю. Остальное время - в бетонном мешке.

Где-то есть у Валентины дочь - Аня. В 2014-м девочка уехала в Россию, сначала звонила, а потом замолчала. Ни слуху, ни духу, ни весточки. Во время разговора собеседница прячет мокрые глаза.

- Чего не хватает в первую очередь здесь, в бомбоубежище? - спрашиваю женщину.

- Тепла, - отвечает Валентина, имея в виду, кажется, и что-то личное.

В ожидании мирной весны жители прифронтовой зоны Донбасса под ежедневными обстрелами продолжают верить в перемирие.

"Серые" зоны

Звуки обстрелов в Донецке слышны и днем и ночью - бьют по Авдеевской промзоне, Спартаку, Ясиноватой. В середине января, нарушив новогоднее перемирие, украинская армия забросала позиции ДНР на нескольких участках 120-миллиметровыми минами, и всё началось по новой.

- Прошлый год прошел очень жестко, - рассказывает начальник пресс-службы вооруженных сил ДНР Даниил Безсонов. - Мы зафиксировали 15,5 тыс. нарушений с украинской стороны, выпущено более 100 тыс. снарядов. Погиб 31 мирный житель, в том числе два ребенка. Ранены 236 человек. Около 30 населенных пунктов находятся под постоянным огнем. Результаты этого года будут, видимо, еще страшнее.

О военных потерях Безсонов умалчивает, ограничившись скупым: "Есть. Но меньше, чем со стороны ВСУ". О перспективах противостояния отзывается однозначно: "Финальная битва неизбежна".

Командир 4-го разведывательно-штурмового батальона специального назначения Сергей Фомченков (позывной Фомич) на войне с первого года. Начинал с Луганска, где руководил штабом артиллерии и координировал работу антифашистского движения "Интербригады". Два года назад, когда в ЛНР военная активность спала, перебрался в Донецк.

- Ситуация сейчас искусственно сдерживается, обе стороны готовы идти вперед, - говорит Фомич. - Тем не менее ВСУ постоянно предпринимают попытки улучшения своего тактического положения, занимают "серые" зоны. В прошлом году поперли на Авдеевскую "промку" - пришлось "утаптывать" артиллерией. На юге сумели войти в два села в районе Коминтерново - не выкурить. В ноябре 2017-го заняли две деревни рядом с Горловкой - Гладосово и Травневое. А сколько всего произошло за этот год...

Мурка-Настя

Выбираемся на позиции - в тот самый район, где в ноябре-2017 украинцы заняли два села. Сопровождение - бойцы 4-го батальона. Командир с позывным Домовой - парень из Люберец. Водитель - Серега-танкист из Сургута, контуженный во время одного из недавних боев. Двое горловских - 50-летние Валера и Ворон. Оба знают место назначения как свои пять пальцев. Петро из Днепропетровска. И 23-летняя дончанка Мурка - санинструктор.

- Почему Мурка? - интересуюсь я у санинструктора, которая даже в тесном "козелке", среди автоматов и бронежилетов, не забывает смотреться в смартфон-зеркало.

- Потому что я кошка, - улыбается Мурка. - По характеру.

- А по имени как?

Мурка морщится: имена остались "там".

- Настя.

Мурка-Настя - знаменитость, первая красавица в республике. Перед Новым годом она завоевала корону "Леди ДНР-2017".

- Хотела доказать, что девушки-военные - не только мужеподобные и суровые, как принято считать, - кокетничает собеседница.

В ополчении она начинала с бригады "Пятнашка". Училась на снайпера, полгода провела в этом качестве на позициях на "промке". Но в конце концов выбрала роль медика: "Лучше спасать". Перешла в батальон. Сопровождает парней на боевые.

- Не тяжело вот так постоянно - в мужском коллективе, в состоянии стресса, на передовой? - спрашиваю.

- Главное - не путать военную жизнь и мирную, - размышляет она. - Да, на войне надо быть жестким, не жалеть - или ты, или тебя. Но нельзя переносить эти принципы на "гражданку". Снимаю с себя каску и форму, как маску, и превращаюсь в обычную девчонку. Здесь я Мурка, а там - просто Настя.

Готовность номер один

Руководство ДНР все время ожидает провокаций с украинской стороны.

Линия соприкосновения с войсками ВСУ проходит вдоль Углегорского водохранилища. Уголок выглядит заповедным: свежий воздух, дубравы, сады. По безледной глади (зима выдалась теплой) скользит стая белых лебедей. До войны в здешние дачные поселки съезжались отдыхающие со всех ближайших городков. Для детей работал пионерский лагерь "Лазурный". Сегодня дачные участки пустуют.

Бывший шахтер, а ныне пенсионер Серега Соколов - обитатель одного из таких поселков-призраков. До войны вместе с семьей жил в соседней Никитовке. Потом два украинских снаряда приземлились точнехонько в его дворе, и от дома, гаража и машины ничего не осталось. Перебрались на дачу - больше некуда.

До ближайшего магазина - 15 км. Дважды в неделю туда ходит автобус: Соколовы выбираются, закупают корма для птицы, хлеб, крупы. Овощи и соленья - свои. Мясо тоже - курица, утка, кролик. Рыбалка каждый день: водохранилище, несмотря на войну, по-прежнему богатое. Тем более охотников с удочками здесь - раз, два и обчёлся.

Об обстрелах Серега отзывается буднично, показывая свежие и старые воронки у соседних ворот, на дороге, на спуске к воде. Но хуже, говорит, другая напасть - украинские диверсанты. На глаза им попадешься - не пожалеют. Недавно сосед-рыбак пропал без вести. Хотя по сравнению с селами, что в "серой" зоне, на прямой линии обстрела - грех жаловаться.

"Не грусти, солдат!"

В бывшем пионерлагере "Лазурный" сегодня стоят части 3-й бригады ДНР. Командир - Париж, в прошлой жизни юрист, бывавший в Париже. Сам он, как и все бойцы, - местный, енакиевский.

До украинских позиций - 800 м. Сейчас туман, но в ясную погоду в стереотрубу (или в снайперский прицел) четко видны брустверы вражеских траншей и замаскированная техника.

Территория лагеря перерыта ямками-окопами - на случай обстрела, чтобы было куда нырнуть. От нарядного некогда трехэтажного административного здания осталась закопченная коробка, прошитая насквозь ПТУР - противотанковыми управляемыми ракетами. Дорожки из узорчатой плитки покусаны "Градами".

- До 2015 года в лагере стояли ВСУ, тут у них пыточная была, - останавливается Париж у одного из подвалов. - Все стены в кровавых пятнах. И внутрь не зайти - до сих пор запах.

Спускаться в подземелье действительно не хочется: из темной двери веет специфическим тяжелым духом.

Совсем рядом начинают гудеть моторы.

- Танки - турбина свистит, - определяют бойцы. - Не наши!

- Откуда так близко? - не понимаю я.

- Мы на высоте, - объясняют. - А они под нами, отсюда слышимость. Технику гоняют. Либо ротация, либо скоро будут работать.

Место обитания солдат - подвалы пионерских корпусов. На стенах, среди бушлатов и оружия, висят новогодние послания от школьников из родного Енакиево - открытки, письма. Среди строчек - "Дорогой боец, не говори мне спасибо, это вам спасибо!", "Здравствуй, защитник Донецка, Донбасса, да и всей русский земли...". И - "Не грусти, солдат!".

Самая высокая точка

Где-то обстрелы не прекращаются. А где-то давно утихли, и никто уже не хочет вспоминать, что когда-то тут полыхала земля. Село Никишино, что в Шахтерском районе, уничтожено на 90%: это самый пострадавший населннный пункт ДНР.

- Жили и не знали, что наше скромное Никишино, оказывается, ключевой центр района, - горько усмехается глава сельской администрации Наталья Беляева. - Оказалось - самая высокая точка Донецкого кряжа. Стратегическая высота! Бои здесь шли масштабные, в день ровняли по три-четыре дома.

На первый взгляд может показаться, что положение дел с тех горячих времен несильно и изменилось. Те же мертвые кварталы. Обломанный по краям ДК. Сожженные церковь, школа, детский сад. И всё-таки редкие печные дымки тут и там тянутся к небу. Люди идут по своим делам. Где-то стучат молотки.

- Сейчас у нас 274 жителя, треть от прежней цифры, - объясняет глава поселения. - Отремонтировано 105 домов, остальные 371, увы, не подлежат восстановлению. В селе двадцать школьников - ездят на автобусе в соседнюю Петропавловку.

Говоря об итогах прошедшего года, Наталья рассказывает, что началось строительство учебно-воспитательного комплекса - школа и детсад в одном. Заработал медпункт. В течение 2018-го откроется амбулатория.

Частные благотворители из Ростова и Москвы возрождают храм: стены и крыша уже готовы, остался купол. Нужно заняться землей, но окрестные пашни засеивать пока рано: 2,5 тыс. га чернозема перемешаны с минами и осколками. Но это дело времени - весь прошлый год здесь работал траулер. Процесс движется. Жизнь продолжается.

Сергей Прудников.

" >
Социальные комментарии Cackle