Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

461
" >

Как репортер-француз побывал на расстреле в Донбассе и ушел из журналистики

На углу Бульвара Сен-Жермен и улицы Сен-Бенуа находится культовое Café de Flore. Его завсегдатаями были Пабло Пикассо, Гийом Аполлинер, Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар. На веранде этого заведения французский журналист Сэммюэль Крон назначил встречу корреспонденту ИА "Политика сегодня", чтобы рассказать о статье про Донбасс, которая так и не вышла. Даже спустя четыре года.

Вспоминать историю о командировке на Украину Крон не любит, она чуть не обернулась для него гибелью. Тогда ему было 25 лет.

"Это была командировка, которую я очень ждал. Как любой молодой человек я хотел испытать себя на прочность. Поэтому и попросил начальство отправить меня в "горячую" точку. Именно так мы относились к тому, что происходит в этой стране", - объясняет он.

Это было летом 2014 года. Президент Франции Франсуа Олланд уже поддержал санкции. Все верили, что Россия – это агрессор, который спровоцировал украинский кризис. Верил в это и наш собеседник:

"Все СМИ транслировали. Весь мир был против России и мы не могли этому не верить".

Крона и его коллег расквартировали в Донбассе, с украинской стороны фронта. От журналиста на родине ждали правды из первых уст о России, которая "напала". Люди на улице в ответ на такой прямой вопрос только что с кулаками не бросались на журналиста и переводчика. На Россию не жаловались. Жаловались на украинских силовиков, называя их "террористами". Рассказывали про пытки, которые устраивали тем, кто хорошо относится к России, либо просто позволяет себе говорить на русском.

"Мы не были готовы к такому, французские СМИ писали совершенно противоположные вещи. Все это напоминало скачок во времени. Будто мы оказались в другом веке, где главный тот, в чьих руках оружие. И это единственный закон. Но дело не в путешествии во времени. Все проще, мы оказались на войне. Где умирают реальные люди. Из плоти и крови", – с грустью в голосе вспоминает он.

Собеседник агентства прервался и стряхнул пепел с сигареты. Подготовка материала далась ему с трудом. Последним ударом стал запрет на его публикацию:

"Не соответствует политике редакции – такой был ответ. Тогда я и разочаровался во французских СМИ. И принял решение, что когда вернусь – уволюсь".

Но вернуться в Париж в срок ему не удалось. Утром в его квартиру пришли люди в штатском. Приказали собираться. Ничего не объясняли, и документов не показали. Как выяснилось позже, незваными гостями оказались украинские силовики.

"Они узнали у кого-то из местных, о чем мы беседовали с людьми и испугались, что материал будет предан огласке", – улыбается Крон.

Захватчики угрожали оружием. Журналистов посадили в машину и завязали им глаза.

"Следующее, что мы увидели – это камера", – вздыхает он.

Распознать украинскую тюрьму репортерам удалось по форме сотрудников. Она как американская, только на нашивках кириллица. В заточении журналистов удерживали около двух недель. В разных камерах. Все это время допрашивали. Подозревали в работе на Кремль. Связаться с консульством или обратиться в редакцию журналистам не позволяли.

"Не смущало украинцев ни наше французское гражданство, ни удостоверения журналистов. Из нас пытались выбить признание", – говорит Крон.

"Признание" пытались выбить кулаками. Потом поняли, что это бесполезно. И репортеров вывели во двор.

"Мы наивно подумали, что на прогулку. Переводчика же с нами на допросах не было", – объясняет собеседник.

На улице силовики перешли на международный – английский и силы. За попытки отвечать на родном репортеров били. Французы поняли и без перевода, что их ждет дальше.

"Мы оказались в полной изоляции. Не добившись от нас информации, они просто решили нас убрать. О пленных они же никому не сообщали. Все силовики во дворе были в балаклавах. Нас выстроили в ряд. И мы оказались под прицелом. Я смутно все это помню", – опустив глаза, признается он.

Спас звонок. В последний момент у одного из "палачей" зазвонил телефон и он ответил:

"Во время разговора на нас все еще было направлено оружие. Его опустили после. А потом нас молча посадили в машину и отправили домой".

Отпечаток пережитого стресса остался навсегда. Его Крон каждый день видит в зеркале:

"Лишь в Париже я заметил, что поседел. Теперь волосы стали для меня напоминанием об ужасной истории, в которую я попал на Украине".

Спасительный звонок, как позже узнал журналист, прозвучал из консульства:

"Спасли нас дипломаты. В редакции забили тревогу, когда мы перестали выходить на связь и сообщили об этом в МИД. Украинцы отпустили нас под угрозой публикации собранного материала, который редакция в случае нашей смерти готова была поставить".

Журналистов оставили в живых. Погиб лишь репортаж. Его в итоге не опубликовали. Крон сдержал слово и ушел из журналистики.

"Та позиция, которую негласно поддерживает большинство СМИ, противоречит моим убеждениям. Сейчас работаю в издательском доме. Занимаюсь литературой. И больше не читаю прессу", – объяснил он.

В заключение добавил, что знает правду и участвовать в обмане не намерен:

"Видел все своими глазами. И помню отношение людей к госпереворту, который произошел на Украине. Причем здесь Россия – для меня остается загадкой. Как и то, почему этот глобальный обман поддерживает весь мир".

" >
Социальные комментарии Cackle