Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

978
" >

Приказ получен

Помните рассказ Алексея Ивакина "Приказа нет"? Так вот, продолжение.

Серое небо покрылось черным.

Жар стоял такой, что снег превращался в дождь, а дождь превращался в пар. Огонь рвался вверх и в стороны, ревел и стонал.

В десятке метров от огненной стены мирно мигали огни реклам. Любопытные лица расплющивали носы о стекла дверей и витрин. Иногда они исчезали в глубине, когда очередной клубок пламени взрывался стеклянными брызгами слишком близко. И вновь огонь скручивался в смерч, завывал, подыхал черным дымом под серым небом. Пахло горелой резиной и жжеными телами.

Любопытные смотрели, как горят люди.

Но любопытные никуда не спешили – чтобы самим не сгореть.

Любопытные никуда не звонили – звонить было некуда.

Любопытные просто смотрели, как горят люди.

Подполковник Токаренко прикрыл голову щитом, по щиту ударил камень. Кусок брусчатки прилетел из-за огненной стены. За ней прятались суки, подходя все ближе и ближе к его пацанам.

Еще чуть-чуть и начнется…

Пацаны стояли плечом к плечу, повернувшись к врагу боком. Это не только техника, это не только тактика – это еще и понимание того, что ты тут не один.

Уверенность.

На мгновение подполковнику показалось, что он смотрит американский фильм. И сейчас из пылающей стены выйдет Барлог с огненным кнутом, а за ним стая гоблинов.

Где же Гэндальф?

Еще один камень ударил в щит, затем еще и еще…

Парни стояли под каменным градом, не шевелясь, только пригибая головы, прикрывая друг друга щитами. Звуки ударов слились в сплошной гул. Время от времени кто-то падал, шеренга смыкалась, раненого оттаскивали в тыл. Иногда падали от удара в спину медики – у них не было щитов.

А того приказа всё не было.

Простого… обычного приказа: разнести эту сволочь к чертям собачьим… чтоб им повылазило чирьями по всему тылу!

Был другой приказ…

Стоять и не пропускать. И не поддаваться на провокации. И, поэтому, оружия нет. Только каски, только щиты. Ну и дубинки. Когда подполковник был курсантом школы МВД – эти дубинки называли ·"демократизаторами". Эх, сейчас бы этим "демократизатором", да тому курсанту. Дожили, что всякая сволота в мента коктейлем Молотова кидает… и ничего!

– Комбат! – крикнули подполковнику. – Комбат, фрицы идут!

Фрицами здесь называли тех, кто был по ту сторону огня.

Токаренко чертыхнулся, бросился вперед.

Туда, где первой шеренгой стояли совсем мальчишки.

Мясо.

Ценой своих жизней, своего тела срочники-вэвэшники прикрывали собой профессионалов. Профи нужны для атаки. Мясо нужно для обороны. Цинизм войны.

А здесь война?

Здесь – война! Эти там, под свастикой.

Токаренко тут. Под… под чем ты, товарищ подполковник?

Вместо камней полетели бутылки. Они глухо лопались о щиты, горящий бензин брызгами летел на cферы пацанов. Пацаны падали, их закидывали снегом, накрывали одеялами. Оттаскивали. Шеренга смыкалась, постепенно редея. Некоторые вставали, трясли головой, надевали закопчённые каски и… И, улыбаясь, возвращались в шеренгу, держа удар, как его умеют держать славяне. Две тысячи шестьдесят девять – вдруг вспомнил Токаренко точное число украинских героев прошлой страны. И будет ли две тысячи семидесятый?

– Комбат! – закричали слева. – Батя!

Шеренга прогибалась, отступая от огненного шквала. Еще немного и…

Приказа – нет.

Ты тоже – мясо, подполковник. Или две тысячи семидесятый?

Прямо перед ним о шлем бойца разбилась очередная бутылка. Пламя медленной струей потекло по рядовому, тот отбросил щит, сорвал каску, упал лицом в грязный, перемешанный берцами снег.

Подполковник бросился прыжком вперед, перепрыгнув через горящего. В его щит снова ударил камень.

– В атаку! – заорал комбат, прикрывая собой и щитом горящего пацана.

Шеренга сорвалась молча: без улыбок и криков. Работали по всем. Кто стоит на пути – тот враг. Сдерживали себя, что есть сил. Чтобы не убить. Чтобы не покалечить. Ведь приказа нет…

Через пять минут все было кончено. Пленных оттаскивали в автозаки. Обожженных и раненых в "cкорые".

Токаренко зло сплюнул на изувеченную мостовую. Долго глядел на марево огня. Оттуда доносилось нестройное: что-то про саван каким-то героям. Обернулся, резко сказал:

– Офицеров в первую шеренгу.

– Товарищ подполковник, но…

– Это приказ.

А настоящего приказа все не было и не было…

Серёжка Бондаренко, сержант Росгвардии стоял, сцепившись локтями с товарищами, смотрел на идущую на него толпу и испытывал странное чувство дежа-вю. Те же искажённые злобой лица, те же кричалки о свободе, те же швыряемые в лицо обвинения в предательстве народа. Как будто и не было этих 5 лет, как будто только вчера он стоял против них на Майдане - и вот, снова...

"Россия будет свободной!", - кричал ему в лицо прыщавый юнец. Какая-то девица с надрывом читала главы из Конституции России. Серёжку это не трогало абсолютно. Тогда, в Киеве, в первых рядах тоже шли такие же молодые люди с благородным блеском в глазах и солнечные девушки со светлыми улыбками. А за следом за ними шлии здоровенные хлопцы в балаклавах и намотанными на руку цепями.

Он помнил, как летели в них камни и коктейли Молотова, как горели его товарищи, как падали они с первыми огнестрелами. И ещё он помнил то унизительное чувство бессилия перед толпой этих недоумков: да если будет приказ, они за 20 минут очистят площадь, они сумеют, они профессионалы, их этому учили. А приказа всё не было.

Но сегодня всё по-другому. Приказ есть. И пусть предписано "избегать эксцессов, действовать максимально корректно" - плевать. Тогда, в 2014-м, он вынужден был уйти с майдана. Но сегодня проспект он им уже не отдаст.

Серёжка крепче сжал локти: вот сейчас прозвучит команда. Вот сейчас.

Klim Podkova

" >
Социальные комментарии Cackle