Актуально


Помочь сайту

Новости партнеров

Демотиваторы

246
" >

Эруан Кастель: "Теперь я не знаю, кто я больше - бретонец или русский"

Эруан Кастель. Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

Французский доброволец, писатель, философ и снайпер интернациональной бригады "Пятнашка" Эруан Кастель (позывной "Алавата") в сентябре подорвался на мине во время выполнения боевых задач на юге ДНР.

После этого он месяц провел в реанимации, где донецкие микрохирурги всеми силами пытались спасти руку снайпера, приговоренную их более скептически настроенными коллегами к ампутации. Минные осколки перебили две артерии и раздробили кость. Шансы были минимальны, а предварительные прогнозы - пессимистичны. Но чудеса случаются, и назло беснующимся и злорадствующим врагам Кастель уже переведен в обычную палату и сейчас идет на поправку.

- Эруан, как это случилось? Как вы получили это страшное ранение?

- Я прошел ротацию на южном фронте, прибыл на новую позицию. Будучи снайпером, я решил произвести разведку этой позиции, блиндажей, боевых траншей, траншей для наблюдения и стрелковых ячеек. Я находился в траншее, которая находилась еще в процессе конструирования, и наткнулся на мину, установленную накануне украинской ДРГ. Это была прыгающая мина с двойным взведением. Я услышал первый щелчок и попытался уйти, отпрянуть назад. В этом месте траншея формировала локоть, вираж, и я попробовал за ним укрыться. В итоге правая часть моего тела оказалась защищена, но левая находилась в зоне поражения и пострадала. Так я получил осколки в ноги, в живот, в легкие, в спину, но особенно пострадала левая рука. Все произошло стремительно, это был всего лишь момент, но в то же время он навсегда отложился в памяти. Я запомнил свист и грохот взрыва, жар, и вспышку ослепляющего света. Конечно же, я закричал от боли. Мои товарищи были в блиндаже в пяти-шести метрах от меня, они сразу же прибежали и оказали мне первую помощь. Мне поставили кровоостанавливающий жгут и антишок. Я оставался в сознании, я видел и переживал то, что можно назвать подвигом, героизмом.

Когда мы говорим о героизме, мы зачастую представляем себе солдата, который борется с врагом лицом к лицу. Но я видел молодых людей 20 лет, которые почти на пределе своих физических возможностей несли меня на протяжении всей этой длинной траншеи до машины, на которой меня эвакуировали в Новоазовский госпиталь. Я никогда не забуду этих молодых парней. Для меня они больше чем товарищи, они герои и братья (Эруан не смог сдержать слез благодарности, здесь интервью пришлось ненадолго прервать).

Когда я прибыл в Новоазовск, я увидел командира моего подразделения, командира батальона и его заместителя. Они все были у моего изголовья, они все примчались туда, чтобы мне помочь. Впоследствии я узнал, что в Донецке подняли тревогу, что офицеры батальона на уровне министерств и на уровне госпиталей добивались того, чтобы все меры для спасения моей руки были употреблены. Итак, меня отправили в Донецк, где меня сразу же прооперировал микрохирург. Я сейчас хочу произнести слова благодарности, хотя я никогда не смогу отблагодарить всех этих людей сполна за все то, что они для мня сделали. От простого солдата до командира батальона - все эти люди доказали, что братство существует. Может быть, на этих принципах и держался Советский Союз. Я увидел своими глазами, что все эти люди сделали больше, чем просто свою работу. Они отдали свое сердце, свою силу, они отдали все то лучшее, что было в них, чтобы спасти одного маленького бретонца, коим я являюсь.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily.

- Советский Союз? Я не совсем поняла вас.

- СССР - для меня это синоним братства. Я спрашивал многих людей, родившихся на Донбассе, кем они себя считают, какова их идентичность, кем они являются, и они говорили, что они являются советскими людьми. Это можно объяснить термином "империя" - великое объединение разных людей, у которых может быть разная территориальная, этническая и религиозная принадлежность, которые живут в разной местности, но сохраняют в своих сердцах чувство одной большой великой семьи.

- Насколько я знаю, в Донецке вам сделали очень сложную операцию?

- Первый диагноз - ампутация. Но команда врачей в Донецке настояла, на том, чтобы попытаться спасти руку. У меня были перебиты две артерии, все кости руки были раздроблены. Проведенная операция оказалась очень тонкой, и сейчас можно сказать с уверенностью, что она удалась. Это означает, что в Донецке работают профессионалы. Не знаю, как другие службы и отделения, но микрохирургия здесь имеет по-настоящему высокий класс.

- Чувствуется ли поддержка соотечественников? Тут недавно к вам приезжала целая делегация из Франции.

- Да, меня поддерживают во Франции, это ощущается благодаря социальным сетям, которые бурлили после моего ранения. Мне пришли сотни сообщений, все за меня волновались, поддерживали меня. К несчастью, я не мог никому ответить, потому что был в реанимации. Я находился в реанимации месяц, и сейчас, как только я вышел оттуда, я возобновил контакты с людьми, и теперь могу всех поблагодарить от чистого сердца за их поддержку, симпатию и верность.

- Теперь вам предстоит период реабилитации?

- Реабилитация займет некоторое время. Я знаю примеры, когда на восстановление нужно было потратить несколько лет, но я надеюсь, конечно, что мне это удастся быстрее. Это новое испытание, которое меня ждет. Сейчас это вопрос терпения и труда. Самое важное то, что моя правая рука действует,так же, как действует мое сердце и моя голова. Я не желаю повторения того, что со мной произошло, даже моим наихудшим врагам. Но я ни о чем не жалею, не жалею о том, что прибыл в Донбасс, и если бы я мог отмотать все назад, я бы снова это сделал, за исключением, конечно, той злополучной траншеи (смеется).

Донбасс принес мне человеческий опыт, который я ни за что не хотел бы забыть и отбросить. Я получил очень много крови от людей, с которыми я не знаком, и теперь я не могу сказать, кто я больше - русский или бретонец. Осталось только выучить язык. Это тоже является моей целью, потому что теперь уж у меня точно будет много времени.

- Что с написанием книги? Посвятите ли вы свое время работе над ней?

- Конечно, у меня есть такие планы. И я, несомненно, продолжу мою информационную работу, у меня также есть проект по организации нового масс медиа, но о нем я расскажу чуть позже.

- Вы тогда, в нашем первом интервью не были уверены, что останетесь навсегда в Донбассе. Что теперь думаете?

- Да, теперь я хочу остаться в Донбассе, так же я надеюсь, что у меня будет возможность навестить моих друзей и посмотреть великую Россию. Я мечтаю поехать в Осетию и в Санкт-Петербург. А потом, если будут средства, силы и время, я хотел бы созерцать все прекрасные русские горизонты вплоть до Камчатки.

Кристина Мельникова

благодарим за перевод разговора Александра Сигиду

От редакции Novo24. Настоящий мужик! Уважение - настоящий русский воин! Есть люди со светлой душой независимо от национальности. Движущие силы их чувств, их единственный выбор, исходящий из шкалы мер и весов их личных убеждений, определяет их поступки, в которых во главе угла - не страх ранения или смерти, а стремление к справедливости.Во Франции разные партии и движения, есть настоящие патриоты левого фронта. Они неплохо знают историю СССР, потому и оказался он на стороне добра, а не сифилитиков. Выздоравливай, Эруан, и добро пожаловать в Россию...

" >
Социальные комментарии Cackle